Как войны влияют на инфляцию: новая реальность глобальной экономики

​

Инфляция в середине 2020-х перестала быть чисто экономическим явлением. Она всё чаще возникает не в кабинетах центробанков, а на фоне политических решений, военных конфликтов и глобальной напряжённости. За последние годы стало заметно: любое серьёзное обострение — и рынки реагируют мгновенно, поднимая цены на энергию, сырьё и транспорт. В итоге рост цен сегодня — это уже не столько про спрос, сколько про риски.

Самый быстрый и наглядный канал — нефть и газ. В условиях геополитической нестабильности котировки нефти могут прибавлять 10–15% всего за несколько недель, а при затяжных конфликтах закрепляться выше отметки $95–105 за баррель. Газовые рынки ещё чувствительнее: в отдельных регионах цены на электроэнергию и газ остаются в 1,5–2 раза выше уровней, характерных для более стабильных периодов. Для бизнеса это означает рост себестоимости почти по всей цепочке — от производства до доставки.

Дальше включается эффект «расползания» инфляции. Когда дорожает энергия, автоматически растёт стоимость удобрений, металлов, логистики. В результате инфляция перестаёт быть точечной и становится системной. Даже если конечный спрос не растёт, цены продолжают двигаться вверх. В странах с развитой экономикой общий уровень инфляции стабилизировался в районе 3,5–4,5%, но это лишь среднее значение: отдельные категории растут значительно быстрее.

Продовольствие — один из самых чувствительных сегментов. За последние периоды мировые цены на базовые продукты в отдельные месяцы увеличивались на 2–4%, а годовая динамика по некоторым позициям доходила до 15–25%. Причём ключевую роль здесь играют не только урожаи, сколько стоимость топлива, логистика и доступность удобрений. Когда цена на энергию растёт на 20–30%, это почти автоматически отражается в стоимости еды через несколько месяцев.

Отдельный фактор — военные бюджеты. Глобальные расходы на оборону уже превысили $2,5 трлн в год и продолжают расти темпами 5–7% ежегодно. В ряде стран их доля достигает 3–4% ВВП. Эти деньги стимулируют экономику, создают рабочие места, загружают промышленность, но одновременно усиливают инфляционное давление. По сути, государство само становится источником дополнительного спроса в системе, где предложение ограничено.

На этом фоне возникает парадокс: экономический рост замедляется, а инфляция остаётся устойчивой. Глобальный ВВП увеличивается примерно на 2,8–3,0% в год — ниже средних значений предыдущего десятилетия, но цены при этом продолжают расти. Исторически такая комбинация считалась редкой, сейчас же она становится нормой. Это меняет саму логику экономической политики.

Центральные банки оказались в сложной позиции. Повышение ставок до уровней 4–5% и выше помогло частично сдержать спрос, но не решило ключевую проблему — внешние шоки. Невозможно снизить процентной ставкой стоимость нефти или устранить логистические риски. В результате инфляция замедляется медленно и неравномерно, а экономическая активность при этом страдает.

На уровне потребителей изменения ещё заметнее. В среднем расходы домохозяйств на базовые категории — еду, жильё, транспорт — выросли на 20–30% по сравнению с периодом относительной стабильности. При этом номинальные доходы растут медленнее. Это приводит к изменению поведения: люди чаще экономят, сокращают необязательные траты и откладывают крупные покупки.

Бизнес реагирует по-своему. Компании начинают закладывать в цены не только текущие издержки, но и будущие риски. Если раньше рост себестоимости на 5% означал повышение цены на те же 5%, то теперь к этому добавляется «премия за неопределённость». В итоге цены могут расти быстрее, чем это диктуется объективными затратами.

Инвестиционные потоки тоже меняются. Капитал всё чаще идёт в сектора, связанные с безопасностью и устойчивостью: энергетика, инфраструктура, оборонная промышленность. Это усиливает дисбаланс — деньги концентрируются там, где инфляция уже высока, и меньше поступают в отрасли, способные её снизить за счёт повышения эффективности.

Интересно, что при всей этой турбулентности спрос на энергию не снижается. Мировое потребление продолжает расти примерно на 2% в год, а спрос на электроэнергию — ещё быстрее, на уровне 4% и выше. Это означает, что давление на цены сохраняется даже без новых конфликтов. Система уже работает на пределе.

В итоге формируется новая реальность: инфляция становится «геополитической». Она зависит не столько от экономических показателей, сколько от уровня напряжённости в мире. И чем выше этот уровень, тем сильнее давление на цены.